"Воспоминания потерпевших" или как я съездил на маневры от "Laserwar" в 2014 году.

"Воспоминания потерпевших" или как я съездил на маневры от "Laserwar" в 2014 году.

Не бывает так, чтобы при подготовке мероприятия были бардак и суета, а на самом мероприятии все прошло «без сучка и без задоринки». Сколько зарабатываю деньги на организации мероприятий, столько в этом убеждаюсь. Но почему-то в отношении майских маневров МИЛСИМ 2014 года у меня до последнего момента оставались какие-то иллюзии.

На стадии подготовки меня раздражали две вещи. Во-первых, было совершенно непонятно, кому я задаю вопросы в группе мероприятия. Кому перевожу деньги – понятно, а кто мне отвечает от имени группы – непонятно. А потом и вовсе отвечать перестали. На момент, когда оставалось 2 дня до отъезда на мероприятие, в группе висело в разных темах более 10 важных вопросов без ответа. Все что я мог сделать – это переадресовать их все пачкой в личку Игорю Толстошеину, который для меня долгое время был единственным персонажем, который имел отношение к маневрам. Ответы меня несколько успокоили, но, как оказалось позднее, реальность от картинки, которую нарисовал Игорь, отличалась кардинально.

Второй раздражающий меня фактор – это наличие в группе развиваемых и поддерживаемых тем глубоко вторичной важности. Активно обсуждались футболки, какая-то другая шелуха, но жизненно важные темы замалчивались, что создавало ощущение лоскутности в подготовке мероприятия. В итоге мы (команда от Федерации спортивного лазертага Петербурга), во-первых, решили брать изрядный комплект оборудования для автономного выживания, то есть горелки, котлы, тенты и прочее, и, во-вторых, выманили на свежий воздух человека, который комендантил в нашем лагере, когда команда была на полигоне.

Следующий интересный момент – это подготовка фракции. В определенный момент (месяца за два) меня пригласили в группу, которой предполагалась стать оплотом одной из фракций на игре. Я вступил в нее в тот момент, когда там обсуждалась личность командира фракции. Все понимают, что командир – это проклятая должность на таком мероприятии, потому как он а) не играет, а сидит в штабе, и б) по-любому виноват. Желающих не было. Собственно, обсуждение витками шло по такому сценарию: сначала все обсуждали кандидатуру Иванова, ровно до того момента, пока не приходил Иванов и не говорил, что он этого делать не будет, после чего переключались на Петрова, но, опять же, ровно до его прихода. Когда уже стало ясно, что маневры на носу, а командующего нет, Дмитрий Балабаев предложил некоего персонажа – Михаила Елизаветина. «…Есть человек с опытом и умением руководить, сам он офицер, закончил Академию ФСБ, на данный момент лучшего претендента пока нет.
Прошу любить и жаловать (можете не любить и жаловать, но подчиняться придется)
Михаил Елизаветин, в его подчинение переходит вся группировка и штаб группировки…» ©. Страничка профиля в соцсети, на которую прилагалась ссылка, содержала несколько фотографий с автоматом, патриотические лозунги и чекин в психиатрической клинической больнице имени П.Б.Ганнушкина, но, поскольку выбирать действительно было особо не из кого, против никто не был. Упоминаю я о процессе выдвижения командующего в связи с дальнейшими событиями, чтобы была понятна мизансцена.

Итак, на маневры мы выехали 30 апреля в 5:30 утра тремя машинами, еще одна выезжала вечером того же дня, а последняя машина – утром 1 мая, чтобы прибыть к началу активной программы. Первую часть пути мы проделали довольно легко, заскочили в Тверь в местный магазин «Сплав» при заводе, сравнили товарную линейку. Затем «огородами-огородами», через Волоколамск начали подбираться к полигону. Но не тут-то было – попали в бешеную пробку. Последние 50 км ехали более 3 часов. Совокупно добирались больше 14 часов до полигона. «Интересно, когда выбирался полигон, кто-нибудь подумал о том, что вся Москва поедет на дачу?» — недоумевали мы. – «Или это такое уникальное явление в майские праздники, которое ранее не было замечено?» Приехали измотанные и пыльные. На полигоне меня встречал Игорь Толстошеин, который радостно и позитивно (Игорь вообще очень радостный и позитивный человек) сообщил, что воды нет, дров нет, но все будет завтра (1 мая), поскольку сегодня день заезда. Единственное, что было на площадке к этому моменту – это 1 биотуалет около штабного дома, 1 душ (без воды) и 5 биотуалетов на входе в полигон. Собственно, мы были одни из первых, кто ими воспользовался, и могу сообщить всем, кто не верит – был-таки короткий период времени, когда ими можно было пользоваться без риска для жизни и опасности утонуть. Запасы воды/еды у нас были, мы повесили баннер, на который стали собираться прибывающие команды, и занялись бытом и сном.

Утром первого числа ничего не изменилось, за исключением того, что людей прибыло. Ни дров, ни питьевой воды. Разумеется, никакого патруля, который бы контролировал безопасность, тоже не было (позднее я его тоже ни разу не видел). Наскоро позавтракав, мы вышли в полигон для просмотра. Два месяца подряд я везде писал, что полигон открытый, и меня все, кто бывал или якобы бывал на полигоне, убеждали в обратном. Совершенно очевидно, что впечатление, сделанное по фотографиям, было более точным, чем все, что говорили «знатоки». Полигон был по краям закрыт леском, а центр представлял собой глиняное поле с проплешинами лесной поросли. До сих пор недоумеваю, как можно было выбрать такой полигон для маневров на триста с лишним человек. Во-первых, его открытость, о которой я упомянул, это глобальный минус. Были места по несколько сотен квадратных метров, на которых боевых действий не было и не могло быть, потому что происходящее там могло быть только ковбойской дуэлью. Во-вторых, полигон покрыт глиной, и оргам сказочно повезло, что не было дождей до и вовремя маневров. Даже в текущей засухе я лично помогал откапываться нескольким людям, которые проваливались в мокрую клину и теряли там обувь, а также видел следы таких провалов еще в трех или четырех местах. Далее, полигон грязный. На полигоне валяется пластик, отходы жизнедеятельности, в первом командном пункте – человеческие фекалии в изобилии. Забегая вперед, цитирую радиосообщение: «Гроза-42, Юра Гру, сориентируй, как тебя найти?» — «Квадрат N, тут большая свалка, вот около нее» — «Юра, тут дофига больших свалок…». Далее, естественных границ у полигона нет как минимум в двух местах, никакого банального маркира организаторы не запасли для того, чтобы обозначить границу искусственно. По безопасности полигон не отвечает никаким требованиям, не говоря уже о том, что выбрать место с молодой лиственной порослью в период максимальной активности клещей – это в высшей степени странно. По результатам маневров у нас в команде как минимум два клеща – один залип на пластырь, а второго вынимали. В болота на краях полигона проваливались дети и взрослые, и купание «по колено» не считалось чем-то неординарным, были и более глубокие заныривания. У меня есть ровно одно объяснение выбору этого места для полигона – площадку смотрели зимой, по снегу, и рассматривали в основном танки и БТРы. От просмотра полигона нас оторвало построение №1. То, что я нумерую построения – это не случайность.

Построение началось с опозданием в 10 минут, на нем было человек 150-180, которым сообщили, что вода появится вот-вот, дрова – чуть позднее, вечером будет пробная боевка. А еще будет автобус в музей, который отойдет по расписанию, которое Иван Моисеев всем тут же и раздал. Кроме того, тут же произвелось деление на фракции, осуществленное по методу: «Кто знает, что играет за АД – направо, кто знает, что играет против – налево, остальные – остались в центре». Собравшись фракцией, мы задались вопросом, где же собственно, командующий, а именно Михаил Елизаветин. Ну, или хотя бы Дмитрий Балабаев, который его рекомендовал. Ни того, ни другого в расположении фракции не было. Через некоторое время приехала наша четвертая машина, в которой находился Александр Чесноков, который начал предпринимать какие-то координационные действия – списки, рации, частоты, карты и прочее. Для большинства руководителей делегаций он олицетворял командование фракции 1 мая как минимум. Забегая вперед, скажу, что благодаря этому наш отряд потерял сильного бойца, который предполагался снайпером прикрытия, но вместо этого сидел и разруливал в штабе, вырвавшись побегать в конце второго дня маневров на часок.

Вернувшись с построения, мы начали собираться в музей танков в Кубинку. Сборы прервал оклик из штаба, который собирал всех тех, кто «заинтересован в дровах». Я пришел, и некоторое время наблюдал организацию экспедиции силами приехавших игроков за дровами на машинах. Выдавали топоры. Осознав масштабность маразма происходящего, мы вышли из лагеря, вошли в полигон, притащили несколько бревен и ящиков, разломали их и решили вопрос с дровами своими силами. Могу сказать, что я три раза ходил со своими ребятами за дровами на крики организаторов, и ни разу мы не принесли в лагерь ни единой дровины, поскольку три их трех раз нам их не хватало.

Экскурсия в танковый музей – первое позитивное впечатление от этой поездки. Правда и тут не без горчинки – пробка по пути в музей. Интересно, организаторы не знали, что вся Москва поедет на дачи в эти же даты? Или я уже это спрашивал сам у себя? Ну да ладно, сама экспозиция доставила, группа любителей WoT провела экскурсию по ангарам и уличным моделям. Я не нашел свой любимый КВаС (КВ 1-С), что, однако, не испортило настроения. Выходя из музея, встретили других участников маневров – они только-только приехали на место. Представления не имею, на сколько был задержан отъезд транспорта. В очередной раз порадовались своей прозорливости – правильным было решение ехать своими машинками. Обратно доехали быстро. По пути предприняли совещание на предмет того, заезжать ли за едой на 2.05. Теоретически нами оплачена еда, начиная с обеда, практически же решили купить небольшой запас – и не пожалели об этом.

По приезду пообщались с «Викингами», которые пожаловались на то, что очень долго прошивались. Нам повезло – всю процедуру прошли за полчаса с 20-тью с лишним стволами. Вернулись в лагерь и выяснили, что несколько бойцов на уже перепрошитом оборудовании имеют функцию автовоскрешения после выключения/включения оружия. Взял под ручки, вернул их организаторам – перепрошили. Но никто не пошевелился проверить, кто еще из бойцов имеет такую опцию – с этим я в полный рост столкнулся на ночной боевке, когда в кустах слышал возрождающихся терминаторов как с нашей стороны, так и со стороны соперника. Это был технический косяк, о котором организаторы знали (по крайней мере, от меня) и не потрудились его ликвидировать. Мелочи – они такие мелочи…

Вечером 4 человека отправились на презентацию оборудования от LW, а остальные пошли картировать полигон. Играть по «гуглофотке», которую предоставили организаторы, не представлялось возможным. Ребята на страйкерских форумах с легкостью неимоверной заранее нашли топографическую карту местности и 1 числа нанесли на нее недостающие объекты. Почему этого не сделали организаторы – ума не приложу. Находится она по очень простым запросам в Яндексе.

Презентация началась с опозданием в 50 минут. Мы пришли вовремя. 50 минут мы стояли и ждали, когда что-то начнется. Ожидать потом, что люди выслушают оратора с уважением – наивно. Но мы – слушатели – старались. Речь и презентация Сергея Терещенкова оставила много вопросов, сам по себе представленный образец понравился, но, помятуя наш опыт с «Дестройерами» (мы были одни их первых с большой партией, и все косяки всплыли у нас – 3 поколения экранов, 3 поколения курковых систем…), решили ждать первых отзывов. Вторая часть от Владимира Замотина началась с того, что мы увидели собственные материалы на экране, при том, что контакты, чтобы спросить разрешения их использовать, у автора были. Комментарии Владимира говорят о том, что этот «бизнес-консультант» не в курсе того, что такое авторское право, а первые тезисы показали, что содержание презентации будет столь же нулевым для всех, кто в индустрии больше полугода, как и предварительные ласки в виде серии статей. Соответственно, слушать это не стали, отправились к себе в лагерь.

Вечером состоялось совещание командиров групп, которые входили во фракцию «Б», то есть играли за сторону «немецких войск». Вели совещание Александр Чесноков из нашей группы и Максим Сютов, за что ребятам большое спасибо, поскольку ни заявленного главнокомандующего, ни человека, который его рекомендовал, опять же не было. Совещание были коротким, полезным, сделали все, что смогли. В ходе совещания выяснилось, что один из руководителей сменил сторону, поскольку «не хотел играть за фрицев». Удивляет меня, как у людей ложно понятое патриотической чувство вытесняет головной мозг. Ну да ладно, диагноз понятен.

Утро 2 мая порадовало солнышком. Я и еще несколько человек встали на 2 часа раньше, чтобы посмотреть дальнюю часть полигона, которую все остальные смотрели днем раньше, когда мы знакомились с новым таггером. Посмотрели территорию «Берлина», «Оттенберга», весь правый фланг. На обратном пути ко мне подошли два человека, в одном из которых я опознал Дмитрия Балабаева. Он мне представил прибывшего наконец-то главнокомандующего фракции Михаила Елизаветина. Они направлялись отсматривать полигон, и на это им оставалось не больше 30 минут. Удивила меня, однако, постановка вопроса – вместо: «Что было вчера? До чего договорились, пока нас не было? Кто владеет информацией?», я услышал: «Где этот Чесноков? Почему его приходится искать?». Закралась мысль о том, что командование у нас будет странное: полигон не знает, с лидерами команд не знаком, но уже с претензиями.

А еще утром раздавали воду. Предлагалось взять по одной пятилитровой бутылке на 2 человек. Я поинтересовался, как данный расклад связан с данными науки о том, что человек потребляет несколько бОльшее количество воды в день, даже если не иметь в виду активную двигательную программу и сравнительно высокую температуру воздуха. В ответ получил: «Берите, пока дают». Пришлось взять. И запланировать на вечер поездку в магазин.

Далее начался какой-то невероятный паноптикум. Мы собрались и вышли на построение. Куда идти – непонятно. Сначала прошла информация, что строимся там же, где и накануне. Потом – что ждем грузовики. Ждали-ждали – дождались. По грузовикам участники распределялись по принципу «кто первый встал, того и тапки». Кто-то пошел пешком, кто-то остался вообще в лагерях. На момент отъезда грузовиков отставание от графика было уже около 40 минут. Мы прибыли на место, где были, помимо участников-лазертагеров, еще и страйкболисты. Полчаса мы слушали живое выступление с военными песнями и рекламу какой-то литературы. Жарко, пыльно, смысл происходящего непонятен. И, что самое обидное, все это происходит в игровое время. То есть мы могли бы играть, а вместо этого участвуем в каком-то фарсе. Было бы построение №2 минут 15 – нет проблем, все мы понимаем, что значит отчетность на патриотических массовых мероприятиях, но час-полтора – перебор.

Наконец началось выступление заместителя заместителя заместителя, затем какого-то героя, которые обращены были скорее к страйкерам. В числе прочего неприятной для меня новостью стало то, что, оказывается, все мероприятие посвящено годовщине освобождения Крыма. Впрочем, новостью это оказалось не только для меня, но и для всех вокруг. Учитывая, что каждому совершенно очевидно, почему именно сейчас все возможные мероприятия оказываются привязаны к Крыму, я не уверен, что стал бы тратить время на эту «тематическую линейку». Народ вокруг высказывался в стиле: «Спасибо, что теперь хоть знаем, под каким именно соусом это все будет подано!».

Буквально через 5 минут любителям лазертага указали на выход (ожидание многократно превысило продолжительность построения), и мы вышли на парковку. На парковке стояли несколько единиц транспорта, часть из которых должно было ехать и везти нас, а часть – страйкболистов. Никакой информации, кто куда должен ехать. Выяснить не у кого. Люди толпятся, пытаются выяснять у солдат, которые за рулем. Те, естественно, тоже ни понимают ровно ничего, и только просят посмотреть и подержать наиболее колоритные таггеры. Здесь мы потеряли еще минут 20 игрового времени. Потом выяснилось, что едут туда, куда нам надо, только «Уралы», в которые все не помещаются никак. Первая группа уехала, мы остались ждать. Еще 10-15 минут, которые можно было бы потратить на игру. В конце концов, мы погрузились в машины и поехали… ровно туда, откуда мы только что уехали, то есть фактически в лагерь. Нафига, спрашивается, мы с собой тащили дополнительное оборудование, если вернулись в ту же точку? Ответа нет. Здесь состоялось построение №3. Никакой информации по вводным не получили, поскольку, якобы, вся информация находится у командования фракцией, которое тут же и было представлено тем участникам, которые до того идентифицировали только Чеснокова и Сютова как координаторов процесса.

Далее мы должны были заброситься в «Берлин» и начать игру. Для этого опять потребовались «Уралы». С отставанием уже больше 1,5 часов от графика мы в них погрузились, после чего каким-то чудовищным маршрутом поехали на территорию «Берлина». Над происходящим далее можно было уже только смеяться, ибо «Уралы»… заблудились. Мотались-мотались по полигону, и заблудились. Наши три «Урала» высадили нас посреди полигона метрах в 400 от точки старта, и дальнейший путь мы проделали пешком. Прибыв в «ставку», мы выяснили, что часть участников, помимо нас, не доехала, потому как вторая порция «Уралов» заблудилась где-то в другом месте, и вместе с ними отсутствует (Как, опять??? Опять отсутствует???) наш главнокомандующий. Сели ждать. Ждали мы их минут 20, не меньше. Когда, наконец, все дошли до места, представитель организаторов решил дать старт маневрам, мотивировав это тем, что, мол, вторая фракция уже готова. Пришлось выступить с требованием дать время на то, чтобы нам хотя бы задачи поставили, поскольку задержались мы не по своей вине. В процессе постановки задач выяснилась необходимость перепрошиваться. Потому что, как выяснилось, среди нас есть игроки с LSD-оборудованием, и всем остальным надо поменять цвет. Внимание, вопрос: почему это выяснилось в тот момент, когда надо было начинать игру, если прошивка оборудования производилась днем ранее? Внимание, второй вопрос. Почему нельзя было прошивать оборудование, пока мы ждали соратников по фракции?

Тем временем поступила первая вводная: «Искать ящики». Какие ящики? Где искать? Никакой дополнительной информации. Ищите, мол, ящики из под боеприпасов, тащите на базу. Странная задача для центрального российского мероприятия. Ну да ладно, может за этим стоит какая-то стратегическая мысль тех, кто писал сценарий. Командование распределило задачи, и нам выпало зачищать от ящиков центральную территорию полигона. Посовещавшись, мы разделились на 3 части: первая группа в максимальном темпе после старта должна была выдвинуться вперед до уровня горки с «тригой» на линии с Оттенбергом, занять позиции на высотке, обеспечить подход тяжелых снайперов. Вторая группа – это снайперы и пулеметчики, должны были подойти второй волной, обеспечить вместе с первой группой прикрытие процессу сбора ящиков. Третья группа непосредственно зачищала территорию между образовавшейся линией фронта и базой.

Питерская мобильная группа первой оказалась на «триге», оставила там несколько человек, чтобы держать высоту, как точку наблюдения, а потом вместе с подоспевшими дружественными бойцами осела еще и в Оттенберге. Мы с большими стволами подтянулись через несколько минут, я занял непосредственно высотку, поскольку оттуда максимально хорошо видно все в бинокль. Держали мы эту линию в полном одиночестве еще минут 5, после чего подошли бойцы из других команд. Зачем они туда пришли – непонятно, потому как вопреки ситуации, моим советам и советам других людей, они упрямо перлись вперед, проходили ровно 30 метров за линию наших оборонительных позиций, умирали и угрюмо возвращались на базу. Наша третья группа, тем временем, упрямо носила ящики. Направляющимся в мертвятник я говорил: «Ребята, не надо так тупо умирать, выполняйте хотя бы квест!», но действия никакого это не имело, и пока мы держали оборону, они приходили, выдвигались вперед, умирали, уходили. Возникло легкое ощущение зомби-апокалипсиса.

Запомнился такой эпизод. Володя Федоров с поляны утащил два ящика, попав под обстрел. Остался жив, вытащил ящики к горке. К этому моменту там оказался Сергей Терещенков. Я его спрашиваю: «Сергей, такие ящики мы ищем или нет?», и получаю ответ: «Тащите на базу, там разберемся… Хотя… Нет, эти без крышки, а должны быть с крышкой». Сообщаю третьей группе о том, что ящики без крышки таскать не надо – первый мат в эфире от человека, который 300 метров на собственном горбе «контрапупит» ящик на базу. В этот же момент наши из Оттенберга сообщили, что некие ящики разбрасывает «Урал», который подъехал к руинам и прямо в руки сгрузил нашему игроку ящик со словами: «Тащите на базу, вам за это выгода будет». Для меня до сих пор остается вопросом, почему ящики, которые искать нужно было, нельзя было промаркировать. А то уж очень похоже происходящее было на попытку собрать хлам с полигона силами участников маневров.

Через некоторое время мы заметили перегруппировку противника по направлению к Оттенбергу, запросили помощи и подкреплений, ничего не получили, естественно. Атака Советов на Оттенберг была симпатичной. У меня аж патроны закончились с горки стрелять по бегущим людям. Но силы там были изрядные, и остатки питерской команды вместе с остальными бойцами в руинах таки положили. Мы поскакали на респ перезаряжать оружие под крики в рацию нашего третьего снайпера Алексея Забродина, который остался в окопе в 15 метрах от Оттенберга и держал там единолично оборону еще минут двадцать, после чего его, как защитника Брестской крепости, выпилили, что называется «из принципа», уже не считаясь с потерями. Но дело свое мы сделали, наша группа успела собрать все, что было из ящикообразного на территории, которая была у нас за спинами.

Восполнив запас патронов и жизней, мы получили от командования задачу попытаться отбить высотку с тригой или занять оборону около нее. Минут через 15-20 мы доползли до места, откуда высотка была видна и невооруженным взглядом. «Советы» на высотке закрепились основательно. Снайпера, штурмовики… Я вылез в ближние кусты, взял бинокль и как на ладони увидел крайне занятную картину. В полный рост на горке стоят два человек, оба убитых. Один в мигающей повязке, а второй даже каску снял. Стоят, общаются, а заодно без стеснения показывают снайперам, в какие кусты им стрелять. К этому моменту ко мне присоединился лидер ставропольской команды, а чуть правее сидел еще один их лидеров команд. Мы весело обсудили сие, на всякий случай, поставив в известность руководство фракцией – уж не знаю, дошло ли это до оргов или нет. В этот же момент пришла информация о том, что квест с ящиками закончен, и мы выиграли с приличным перевесом.

Все это время происходил какой-то сногсшибательный бардак с военной техникой. Все эти танки, БТРы и «Уралы» то были, то нет, непрогнозируемо появлялись в каких-то местах, где мы должны были их использовать, затем вдруг сразу оказывались без топлива или застревали. Далее – было решительно невозможно отличить «нашу» технику от «не нашей». Не представлялось возможным понять, когда ее надо атаковать, а когда она просто везет мертвых в «Берлин» или фотографов и еще каких-то людей осматривать места боевых действий.

Позднее несколько раз поучаствовал в огневом столкновении в центре поля, после чего вернулся на базу. К этому моменту основная часть питерской группы выполняла задание на левом фланге – пыталась выбить «третью силу». Народу там было достаточно, и мы решили двумя снайперами предпринять обход по правому флангу, в целях штурмовой поддержки взяли с собой Тимофея – самого младшего из нашей фракции бойца. Слегка затянувшийся обходной маневр через помойки и болота вывел нас на пригорок, с которого было исключительно удобно наблюдать за всеми действиями «Советов». Главнокомандующий и все остальные были как на ладони, и в этот момент… Что бы вы думали? Организаторы объявили перерыв до 9 вечера! А предупредить, блин, о том, что планируется пауза в игре? Таким образом, я потерял еще час с лишним игрового времени на обход, который не завершился ничем. Выматерился в эфир, поддержав общее нестроение, и пошел в лагерь – благо до него рукой подать.

По пути зашел на кухню – по обещанию организаторов между обедом и ужином должны были давать чай и печеньки. На кухне группа местных солдат доедала какие-то консервы. Я не оговорился – не игроки ели консервированный салат, а местные солдаты. Мы спросили, не осталось ли чего с обеда, и получили ответ, что обед приготовить не удалось, и в «Берлин» отправили провизию сухим пайком. «Я довольно много еды послал в «Берлин»!» — сообщил мне начпрод. Как позднее выяснилось, туда была отправлена коробка консервов, батон и 2-3 баклашки воды по 5 литров каждая. На 160 человек, составлявших фракцию. Видимо, организаторы решили воссоздать исторически оправданную картинку голода в осажденном Берлине 45-того года. В ответ на мой немой вопрос, Игорь Толстошеин рассказал смешную историю о засорившейся форсунке на одной кухне, и о солидоле в двух других. Оно, конечно, смешно, но есть хотелось все равно. Урвали барку с кабачковой икрой, пару кусков хлеба, а малОму начпрод с барского плеча отвалил еще пару пряников.

Постепенно начали стягиваться остальные питерские игроки. Первая группа, которая оказалась на момент внезапного окончания игры близко к лагерям, конечно же принесла недовольство, но вполне терпимое. В основном тем, что в момент, когда собрались основные силы фракции для решения квестового задания, закончилось контрольное время. И ладно бы, закончилось – так закончилось. Но оно закончилось внезапно, притом, что не было заявлено вообще. Я далек от мысли, что Иван Моисеев намеренно закончил квест в момент, когда фракция могла его выполнить, но объяснить это людям, которые пролежали, отстреливаясь, час в болоте, ожидая подкрепления, потом дождались его, встали в атаку и не успели, не представляется возможным. А вот вторая группа пришла просто в бешенстве. Потому как с места, где закончился квест (на полпути от «Берлина» до лагеря) их послали в «Берлин» за питанием, они дотопали до ставки, питания не обнаружили, после чего их послали обратно в лагерь. Володя Федоров, который не ругался матом с тех пор, как уволился из скорой помощи, выдавал тирады, иллюстрировавшие состояние коллектива.

Через полчаса-час стали подтягиваться лидеры других команд, также, как и мы, не понимающие, что, собственно, происходит. Пришел и лидер фракции Михаил Елизаветин, сразу после встречи с оргами. Он сообщил собравшимся, что, оказывается, второй квест с «третьей силой» мы проиграли, поскольку закончилось контрольное время, о существовании которого орги игроков забыли предупредить, а первый – потому что, оказывается, «Советы» собирали ящики до конца второго этапа. К соперникам ни у кого вопросов не было – мы все оказались вовлеченными в этот бардак, и все играли как играли. Вопросы были к тем, кто готовил эту игру, а также к тем, кто реализовывал ее на местности. Учитывая, что большинство руководителей располагали 5 – 25 голодными бойцами, многие ставили под сомнение целесообразность участия в продолжение мероприятия.

Возникла идея коллективного обращения к организаторам. Я по опыту знаю, что люди существенно конструктивней пишут, чем говорят, и мы за 15 минут составили протест, который подписали почти все руководители делегаций, входящих в состав фракции. Порывались подписать и некоторые команды из числа соперников, но, поскольку там речь шла исключительно о том, что происходило в нашей фракции, мы им в этом отказали. Сдавать протест организаторам мы шли через лагеря, в которых участники собирали вещи и готовились к досрочному отъезду.

Штаб маневров встретил нас Сергеем Терещенковым, на которого было жалко смотреть. Мне кажется, ему было стыдно за происходившее днем. Надо признать, что организаторы от «Laserwar» приняли наиболее сильную позицию из всех возможных – они признали организационный провал первого дня и вместо посыпания головы пеплом и поиска виноватых начали оперативно решать организационные и игровые проблемы. Сергей Терещенков с командой созвали руководителей команд и в нужных, как мне кажется, интонациях говорили с людьми. Не упоминался ни ДОСААФ, ни остальные соучастники оргштаба. Фактически, Сергей лично гарантировал изменение ситуации, и, как мне кажется, ровно ему и поверили все те, кто остался. Надо признать, что часть проблем сдвинулась с мертвой точки, но усилий оргкомитета не могло хватить на то, чтобы выправить все, что надо было готовить полтора-два месяца до мероприятия. После сбора ко мне подошел Иван Моисеев, мы с ним наскоро подытожили первый день – вопросов по изложенным в протесте ситуациями у него не было.

Тем временем появилась питьевая вода (не в том количестве, которое было нужно, но все же), говорят, что появились дрова – сам не видел, мы решили проблему силами своей команды. Перекусив, мы пошли на обещанную ночную боевку, которую обещали насыщенной и интересной.

Ночной бой активно обсуждался на стадии подготовки. Его все хотели, но также все признавали, что мероприятие это небезопасное. Во-первых, страдают ноги – вывихи, переломы. Во-вторых, может случиться «глазик на веточке». Высказывались предложения допускать только в очках тактических, не допускать детей, расписываться в журнале по ТБ. Ничего сделано не было, играли все, кто хотел. Мне лично происходящее в темноте понравилось меньше всего. За все мероприятие для меня не было более безыдейного действа. Не говоря уже о том, что началось действо с опозданием в 30 минут.

Для ночной боевки организаторы выбрали полигон, который простреливался «с респа до респа», то есть стоя на одном респе можно было убить людей, которые идут по другому краю полигона. А принимало участие в игре порядка 200 человек. Я, признаться, не сразу понял, что происходит, и потому первый бой я играл с полной самоотдачей, бегал на респы после «Вы убиты, возвращаемся на базу», пытался с другими участниками питерской команды предпринимать какие-то тактические действия. Но потом понял, что действенной оказывается тактика: «отреспиться», отойти 10 метров от аптечки, стрелять «ковровым методом», если кто-то загорается – добивать, если также загорелся сам – не пытаться менять позицию, дожидаться, пока убьют, респиться – и заново. Стало сразу очень-очень грустно. Второй бой я играл глубоко на фланге, где была хоть какая-то иллюзия тактики, на продолжение игры не остался.

В ночной боевке еще доставали технические «особенности». Скажем, убивают меня из под куста, я слышу, откуда убивают, но не вижу вспышки. Спрашиваю – отвечают, что диод подсветки не работает/сломался/не предусмотрен, потому что это самоделка на оригинальном протоколе. В технических характеристиках допускаемого оружия к этому мероприятию ни слова не сказано о том, что этот диод должен быть/должен быть исправен/должен иметь определенную мощность, что ставит под вопрос вообще идею организации ночного этапа, который как-то влияет на результат. Далее, систематически на дальних подступах я сталкивался с косяком прошивки, который я описывал ранее – с самовоскрешением, которое не отключили при перепрошивке. Из кустов то и дело раздавалось: «Go, go!» и «ОК, выдвигаемся».

Вечер 2 мая провели в дружеских посиделках, да я пораньше спать пошел, поскольку на следующий день надо было и поиграть, и рулить до Питера обратно. Двое наших играли «до последнего».

3 мая началось с традиционного вопроса: «Где командующий?» И, самое забавное, что ответ был традиционным – его нет. Однако, в отличии от былых дней, выяснилось, что его «нет и уже не будет». Странный человек, просто слился. Никаких комментариев ни от него, ни от Дмитрия Балабаева я не получил. Странно, но я почему-то их ждал, комментариев этих. Если я кого-то рекомендую, то вроде бы как отвечаю за то, что человек не исчезнет и не подставит всех. Видимо, такая позиция не является общепринятой. Зато впервые удалось поесть с использованием продукции военно-полевой кухни.

Утреннее построение №4 ознаменовалось лотереей от генерального спонсора, в ходе которой были распределены малопонятные сувениры, несколько футболок и сертификат на новый таггер. Саша Кузнецов выиграл футболку, жаль, что не таггер, конечно. После этого «Советы» сравнительно оперативно погрузились в технику и уехали в Оттенберг. В отсутствие командующего фракцией эту роль принял на себя Иван Моисеев, который, как мне думается, особенной радости по этому поводу не испытывал. И, поскольку он совмещал роль орга и командующего, руководства нашими действиями 3 мая я особенно не заметил. В лучшем случае, нас информировали о вводных.

С высоты трех ступенек Иван уведомил, что его сегодня можно убить, и, следовательно, его следует защищать, ибо за смерть командующего снимаются очки. Далее, он сообщил, что сегодня в изобилии будет военная техника, на которой можно будет ездить – «Уралы» и БТРы. А также, что на технике будет сидеть неубиваемый стрелок, работу которого можно прекратить только убив «танк». Я переспросил: «На технике или на танке?» Получил ответ: «На танке!». Дальнейшие события показали, что не только на танке. Далее, мы узнали, что вводится штраф на респе – 5 минут. Ну и, наконец, нам дали первую вводную: захватить командные пункты в заданных квадратах. Не самая изощренная задача, строго говоря.

По традиции первого дня, мы решили выделить группу захвата, которая должна была найти правый пункт, захватить его и вывести основные силы, которые будут уже, собственно, отбивать атаки противника. Все так и вышло – питерские штурмовики захватили пункт и залегли на периферии. К моменту, когда мы подоспели, наши уже плотно держали оборону. Я расположился непосредственно за командным пунктом в кустах, работал по пустырю, через который перебегали отдельные группы игроков противника. В какой-то момент давление на правом фланге увеличилось, и я сместился туда, захватив с собой несколько человек из лежащих вокруг. Буквально через 10 минут после этого «Советы» предприняли атаку с использованием БТР, но высадились крайне неудачно, на пустыре в 100 метрах от командного пункта, прямо под стволы 10-15 человек. Никто даже не успел особо двинуться к пункту, всего лишь пара человек добежала до кустов, да и то прямо на стволы к фланговому заслону.

Поскольку мы засекли время с момента захвата, продержав точку 1 час 05 минут, мы перестали ее удерживать, ибо она в любом случае уже была наша. По рации прошла информация о том, что вторая точка перехватывалась нашей фракцией, и, следовательно, имело смысл попытаться за нее побороться. Мы перебросились на вторую точку, после чего двое игроков питерской группы последовательно доходили до пункта и перехватывали его, но удержать не смогли. Там же меня выкосил вражеский снайпер (молодец, очень красиво!), и я пришел на респ. На респе стояло без дела около 60-ти человек. Курили, общались, пили воду. Что мешало делать все это в лагере или вообще дома – не знаю. У нас сначала несколько человек в рацию возмущались тем, что народ толпами и стадами тусит на респе, но я думал, что это натяжка. Оказалось, что факт. Люди выбрали общение.

Продолжение текста здесь. Не поместилось.

17:45
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!